home буквы изображения действия биография e-mail

Пригов Дмитрий Александрович

АЗБУКА34

(разговоры об искусстве)

Предуведомление

Давайте, хотя раз поговорим об искусстве серьезно, беспристрастно, всеобъемлюще, как единственно и позволяет нам простая русская азбука

 Автор предлагает вам, шутки ради забавные разговоры людей разных и различных, известных и неизвестных, правильных и неправильных, злых даже, злодеев неисправимых, убийц хладнокровных, совратителей, но все это с веселыми шутками и счастливым концом

Борис:  А все-таки, по-моему, искусство должно принадлежать народу, что скажешь, Владимир?

Владимир:  Я, Борис, на это скажу, что искусство не всегда так просто и прямолинейно, а, главное, не все с первого взгляда человеком неприуготовленным схвачено быть может, хотя, конечно, в основном, ты прав, несли Григорий не возражает.

Гоигорий:  Нет, Владимир, я не возражу, но в разные времена основная, как бы ведущая культурная тенденция объявлялась в разных местах и слоях культурного пространства, поначалу не угадываемая даже как искусство вообще, принимаемая за шутку, глупость, благоглупость, идиотизм, надсмешку,и глумление и прочие проявления бессмысленности и безрассудства подлой человеческой натуры в ее моральном непотребстве, или я не то что-то сказал, Дарья?

Дарья:  Я не знаю, конечно, Григорий, но современное искусство представляется мне какими-то консервными банками на дне затхлого пруда, искусство сегодня потеряло что-то главное , основное – искренность, заразительность, гуманность, лиричность, присущие великим образцам искусства прошлого, ты не согласен со мной, Евгений?

Евгений:   Я думаю, Дарья, что ты несправедлива к современному искусству, все те качества, которые ты бесспорно назвала как неотъемлемые качества любого искусства, возможно, проявляются в современных произведениях, выявляясь просто в другом, преображенном виде, на другом уровне, просто надо чуть сместить фокус зрения и избавиться от въевшейся в нас, ставшей почти автоматической, этикетной привычки опознания принятых знаков искусства в принятых пределах, или я что-то не то сказал, Женя?

Женя:  Мне кажется, Евгений, что принимая определение искусства как установление меняющихся правил во все меняющихся игра, не рискуем ли мы вообще вынести феномен искусства за пределы возможности суждения, отдавая его на произвол любого авантюриста, пожелавшего бы по своей прихоти назначить произведением искусства любой акт своего жизнепроявления – такие как деторождение, испражнение, убийство, либо государственный переворот.

Замечание:   про государственный переворот это они зря, зря, не к месту, а вообще-то, все это происходит в 80-х годах 20-го столетия в городе Москве, ну там, понятно, кулис немного, освещение, суфлер, народ разный, но зал – зал маленький

И еще одно замечание:  самое удивительное, что все это – правда, одна правда и тольтко правда, сами посудите

 Кабаков:  Это все как большая такая помойка, или как вот идешь в сортир, а он уже переполнен, фонтанирует, наружи выливается, на дорожке говно шлепаешь, по щиколотку, по колено там, а вот уже и по горолышко.

Лев Семенович Рубинштейн:  Ты, Илья, конечно, прав, но зачем уж так драматизировать?

Монастырский:  Я чувствую, что время как бы сошлось в одну точку, уперлось само в себя, какая-то вокруг неясность разлита, какое-то безвременье, ожидание чего-то.

Некрасов:  Мне кажется, Андрей, ты это, хватанул, немножко.

Некрасов (другой):  Мне борьба мешала быть поэтом, мне стихи мешали быть борцом

Онегин:  Я мало чего во всем этом понимаю, ямб от хорея-то отличаю с трудом, но скучно что-то, скучно.

Пригов:  Они все неправы, весь мой жизненный и творческий опыт это доказывает, если бы мне только была предоставлена возможность высказаться в самом конце этого разговора.

Ремарка:   кстати, Пригову дана была возможность высказатьсчя в самом начале в качестве Автора, тем более, что он, в отличие от всех прочих, будет иметь такую же возможность в конце в качестве неистребимого авторского Я

Сталин:  Это в каком таком смыслэ все тут говорится, жаль, что слэдующая за мной буква ТЮ а то бы еще оаз полслушал этого, как его, Кабакова, жаль, что нэльзя! –

            Отчего же!

Толик Кабаков:  Да, да, вы правы, абсолютно правы, а кто это меня спрашивает?

Универсальный гений Сталин:   Я, я тэбчя падлеца спрашиваю!

Фраер Кабаков:  А я что? Я ничего, я вот только

Хармс:  Эй вы, гении, не одни здесь!

Цитата из Хармса:  У Пушкина было три сына и все идиоты, что скажешь, Чапаев?

  Чапаев:  Да чего говорить, блядь, они даже за столом, ебеныть, сидеьт не умели, что скажешь, Шлюхер?

Шлюхер:  Да вот, блядь, умора, ебись они в рот, один раз рубанешь – они, суки, разом все  и падают, что скажешь Щуначарский?

Щуначарский:  Хули говорить-то, первого для простоты звали – Ы, второго – Э, третьего – Ю.

Ы:  Ы-ы-ы-ы

Э:  Э-э-э-э-э

Ю:  Ю-ю-ю-ю

Я:  вот видите

1985









home _ буквы _ изображения _ действия _ биография _ mail