home буквы изображения действия биография e-mail

Пригов Дмитрий Александрович

АЗБУКА36

(кому бы я чего сказал)

Предуведомление

Говорить можно много и разное, но говоря в пределах бесед частных, говоря правильно или неправильно, глупо, умно, подло, оскорбительно, умилительно и провидчески – ты есть частный человек, но говоря что угодно в пределах культуры           ( азбука, в данном случае, есть маркированное, и не только мной самим, место) – ту уже есть герой культуры – впрыгнул туда и вороти, что хочешь, только прыгнуть надо изловчиться.

Айзенебергу бы я сказал:  Хорошо, хорошо Вы ко мне относитесь, МСихал Натаныч, да не очень

Булатову бы я сказал:  Хорошо, хорошо Вы ко мне относитесь, Эрик Владимирович, да не очень

Васильеву бы я сказал:  Хорошо, хорошо вы ко мне относитесь, Олег Владимирович, да не очень

Гороховскому бы я сказал: Хорошо, хорошо вы ко мне относитесь, Эдуард Семнович, так ведь я это и заслужил

Дамам милым сказал бы:  Хорошее отношение к себе я заслужил, вот посмотрите – добр, мил, не грубый, танцевать умею, стихи пишу замечательные, внешностью вышел, умен и сообразителен, голос приятный, деньги имею, не пью, вот курю только и матом немного – так ведь это все равно что достоинство

Еще бы я сказал им:  А что же вы, подлые, на меня внимания не обращаете, не ласкаете меня, слов ласковых не говорите, на колени мне не вспрыгиваете, в постельку, в постельку жаркую не ведете, не раздеваете нежно-любовно, тело мое белое водичкой теплой не омываете, волосами своими распушенными не осушаете, или совсем я вам не мил

Жигалову бы я сказал:  Что же Вы так смотрите на меня, Анатолий Иванович, искоса, недоверчиво, или уж совсем я Вам и не мил?

Захарову бы я сказал:  Боюсь, боюсь я Вас, молодых – придете, копытами суровыми и праведными затопчете, жилы немощные разорвете, кровь, кровь мою жидкую выпьете и выбросите тряпичное тело мое бедное, несчастное воронам на съедение, а что я вам такого сделал?

И Альберту я то же самое бы сказал:   За что?! За что?! За что?! Ну, положим, виноват, сам  виноват, подлый, бесчестный, но не настолько же

Кабакову я сказал бы:  А что? А что? Ну, гении, там, художники! Я и сам художник, поэт я! Не хуже всякого остального! Ну, не получилось, не вышло, так разве же за это можно так вот безжалостно?

 Монастырскому бы я сказал:  Прекрасен ты, велик, спору нет, а я бледен, убог, так что же мне делать-то теперь – убиться, повеситься, головою в землю черную зарыться?! – и поделом мне!

Некрасову бы я сказал:  Да! Да! Да! Да! Да! Виноват, виноват! Бейте меня! Кромсайте меня, подлого, злодея несчастного, я сам знаю, сам себя раздавил бы, как таракана, по стенке дальней улизнуть пытающегося, но ведь, но ведь, ведь вот – Монастырскому и не такого всего наговорил – не обиделся

Орлову бы я сказал:  Бери меня! Клади на эшафот рубленный! Голову мою под топор подставляй! Я не сопротивляюсь! Руками подлыми не обовью нежные ноги твои, зубами подлыми не вцеплюсь в праведные руки твои, сердцем подлым не взовьюсь к небесам чистым, так как знаю, знаю, нет, нет мне, гаду подлому, защиты там, поддержки и спасения – руби! Руби повинную голову мою! Если рука твоя на это поднимется

Пригову бы я сказал:  Ну и подл же ты, сука, падла, своими  руками бы задушил гниду, затоптал бы ногами чужими, бешеными, руками бы в ребра впился, разбросал бы мясо подлое и сердце, сердце черное от злоюбы и пакостей содеянных, сердце бы гнойное вырвал, кровь бы желтую выпил и на сторону дальнюю, чужую выблевал бы, пепел бфы в грязи растолок, память бы о тебе, сука, падло, вытоптал бы, выжег! Выскоблили бы как плод беременности гнусной! Сгинь! Сгинь! Сгинь!

Рубинштейну бы я сказал:  Лев Семенович, за что, за что они все на меня? Ну, виноват отчасти, виноват, но вот Вы с вашим изумительным чувством чистоты стиля и душевной тонкости, Вы же видите, как беззащитен я и раним на пределах жизни сей несправедливой

Рейгану бы я сказал:  Ты, один, один меня понимаешь затравленного, загнанного, ты один протягиваешь мне руки свои могучие, утешающие

Сорокину бы я сказал:  Вы видите, Владимир Георгиевич, как он все на меня, смешно даже, всем миром, а я стою, стою, что они все в спокойствии моем и мужестве, что мне беснования их, Приговых разных, скажем, до крови моей и тела дорваться жаждущих – не по зубам! 

Там  прочим разным бы я сказал:  Что, что смотрите, завидуя и недоумевая, нету в вас понимания, самой возможности понимания даже тайной сути моей, по размеру моему внешнему, хотя и превышающему все здесь вами видимое, но и в малой  толике размера истинного своего неугадываемой

У-у-у-ух, как я им бы всем сказал:  Что воете, плачете у ног моих, подаяний моих, объедков с духовного стола моего выпрашивая, с вашими ли желудками слабыми, поносными, кишками тонкостенными, задами дряблымим, ртами зловонными, зубами гнилыми, глазами тусклыми, кожей отвисшей ими подчиваться

Файбесовичу бы я сказал:  Да, брат Файбесович, поздно, поздно тебе ужу, да ты и не отчаивайся, может и вообще не дано постичь тебе гения моего немыслимого, что он тебе! – по от блескам малым, бликам и отражениям, более приспособленных для слабого зрения твоего и души твоей, чтобы не спалить их дотла огнем страшным преображающим, улавливай отсветы мыслей моих непомерных, флюидов освежающих, эманаций вездесущих

Харитонову бы я сказал:  Друг, друг мой усопший, единственный, взгляни с небес чистых нынешнего пребывания твоего, взгляни взглядом неподвластным уже земному лицемерию, злобе и зависти, голосом грозным подтверди им величие мое, с небес лишь явно и неоспоримо видимое

Царю Небенсный!Ё Ты видишь, как тяжек путь мой во тьме злобы и ненависти людской, но я и не противлюсь, не противлюсь – Воля Твоя! – пусть все будет по Воле Твоей, но если можно, чуть-чуть, мало-мало, немножечко совсем, сторонкой хотя бы отчасти, пронеси ее, но только как Ты пожелаешь! На все Воля Твоя!

Чур-чур-чур меня! Прочь соблазнитель проклятый, дьявол-черт поганый! Ты думаешь, что это ты через меня гордыню свою миру грешному являешь в ослепительности обманчивой! Нет, нет! Ты себя, мерзкий, и обманул! Это я, я, это все заслужено – по заслугам! Эир все так и есть – это мне по заслугам и даже меньше заслуг моих в смирение мое! Это меньше моих истинных заслуг  перед историей и народом этим подлым, просто в размер возможностей их вместить в мелкие земные рамки непомерный образ мой

Шамбала, шамбала святая! Вот , мы с тобой всех их насквозь видим, каждому по слабым силам их и судьбам одаряем, от себя, от себя отрывая до изнеможения, изнеможения полного, счастье свое отдаем, отдаем, отдаем до изнеможения, до изнеможения, до изнеможения

Щастья, щастья нетук, щастья

Ы-ы-ы, нету, нету счастья

Э-э-эх, да сто я, слабый, бедный, что я могу

Ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю  -  заброшен совсем

Я, сорбственно, на многое и не претендую, так – хлебца кусочек бы, бумажечки бы клочочек, сырой уголочек бы – много ли надо-то мне, бедному, бедному, несчастному

1985









home _ буквы _ изображения _ действия _ биография _ mail